Архангельское часто называют русским Версалем, но это сравнение, если задуматься, не очень подходит самому знаменитому из подмосковных усадебных ансамблей. Вплотную к Ильинскому шоссе расположилось не подражание королевской парковой резиденции, а целый мир, полный противоречий последних двух с половиной веков русской истории.

 


К О Л О Н Н А Д А

Усыпальница рода Юсуповых, напоминающая уменьшенную копию Казанского собора в Петербурге, была построена по проекту Романа Клейна и Григория Бархина после того, как в 1908 году на дуэли погиб Николай Юсупов, старший сын владельцев имения. Ансамбль из серого гранита является мощным выражением сплава гордыни и горести, но никто из членов семьи захоронен там так и не был, поскольку интерьер не успели закончить к 1917 году.


Среди толп, заполняющих Архангельское каждые выходные, легко не заметить всей неоднозначности этого места. Это очень хрупкий организм, почти без потерь преодолевший все крутые виражи истории; регулярный французский парк в центре пейзажного английского; памятник екатерининской эпохи, сооружённый при Александре I; наконец, идеал усадебной жизни — и одновременно действующий санаторий Министерства обороны РФ.

«Бывали ли вы в Архангельском? Ежели нет, поезжайте, а то оно превратится… не знаю во что», — писал юный Александр Герцен в 1830‑х годах. В самом деле, превращения Архангельского часто непредсказуемы, и в наше время бурных перемен в московских пригородах это особенно верно.

 


Ц Е Р К О В Ь 

М И Х А И Л А

А Р Х А Н Г Е Л А

Почти любое посещение Архангельского заканчивается там, где некогда начиналась история имения, — на высоком берегу Москвы-реки, у маленькой церкви Михаила Архангела, построенной в 1660‑х годах крепостным зодчим Павлом Потехиным. К церкви с её живописной пирамидой кокошников ведёт старинная мостовая от ампирных Святых ворот (1824 год) до построенной по проекту Бове глинобитной ограды с башенками (1826 год).


  

История Архангельского всерьёз начинается в XVII веке, когда эти земли над тогда ещё основным руслом Москвы-реки принадлежали московским аристократам Одоевским, Черкасским и Шереметевым, но, если не считать давшей название селу церкви Михаила Архангела, никаких следов той эпохи до нас не дошло. Первыми владельцами, начавшими обустраивать имение на широкую ногу, стали князья Голицыны, приобретшие его в 1703 году.

Дмитрий Михайлович (1665–1737), один из членов Верховного тайного совета, посадил вокруг тогдашнего господского дома два ряда лиственниц, до сих пор берущих дворец в тёмно-зелёную раму. В 1780 году его внук шталмейстер Николай Алексеевич (1751–1809) за 1200 рублей приобрёл у французского архитектора де Герна проект двухэтажного особняка, а позже нанял итальянца Джакомо Тромбаро, чтобы тот разбил регулярный парк террасами, спускающимися с холма к реке.

Пытаясь осуществить эти грандиозные начинания — а также выстроить в парке разнообразные флигеля, беседки и оранжереи, — Голицын сильно поиздержался, так что в 1810 году не вполне завершённое Архангельское было продано его вдовой человеку, с именем которого оно теперь в первую очередь и связано — князю Николаю Борисовичу Юсупову (1750–1831).


Б О Л Ь Ш О Й

П А Р Т Е Р

Большой партер, окружённый трельяжными коридорами и боскетами со всяческими парковыми выдумками — от фонтанов до колонн в честь посещения Архангельского тремя русскими царями, — как и при Юсупове, ведёт на последнюю террасу, откуда открываются лучшие виды на москворецкую излучину. Только теперь, после сооружения в начале XX века Рублёвского водозабора, это уже не сама река, а её старое русло. Дальний берег, где прежде были юсуповские деревни, превратился в заповедный Лохин остров.


Юсуповы — аристократический род, занимающий совершенно особое место в отечественной истории. Своё происхождение они ведут от ногайского мурзы, перешедшего в XVI веке на русскую службу и получившего во владение город Романов-Борисоглебск неподалёку от Ярославля. При царе Алексее Михайловиче потомки Юсуф-мурзы обратились в христианство и удостоились княжеского титула.

У Юсуповых издавна были две характерные черты. Во-первых, они оказались крайне предприимчивы не только в исполнении государевой воли, но и в организации всякого рода прибыльного частного бизнеса вроде текстильных и стекольных мануфактур.

А во‑вторых, с середины XVIII века в каждом поколении рода имелся всего один наследник по мужской линии, что позволило им ни разу не расщепить огромное состояние.

В итоге Юсуповы быстро достигли положения наследственных распорядителей коронационных торжеств. Они стали богатейшей после императорского дома семьёй России и вели жизнь, скорее характерную для венценосных особ. Тем не менее даже на этом фоне князь Николай Борисович выделялся как личность крайне неординарная.

Блестящий царедворец Екатерины II, Павла I и Александра I, Юсупов успел побывать и послом в Сардинском королевстве, и директором императорских театров, и министром департамента уделов, но его натура, по меткому выражению Герцена, была соединением трёх сущностей: русского барина, европейского сеньора и татарского князя. В 1770‑х годах Юсупов привёз из традиционного для молодого аристократа путешествия по Европе огромную коллекцию античных древностей, скульптуры и живописи.

В живописной части его коллекции были картины Рембрандта, Корреджо, Тьеполо, Лоррена, Грёза и Давида — и хотя многие из них в наше время признаны копиями, ценность коллекции всё равно была огромной, и именно для её размещения Юсупову в первую очередь и понадобилось Архангельское.

Ещё одной идеей князя было устройство в непрерывно украшаемом им парке настоящего ботанического сада: «Как Архангельское не есть доходная деревня, а расходная, и для веселия, а не для прибыли, то стараться в ранжереях, парниках и грядках то заводить, что редко, и чтобы лучше, нежели у других».

Смотровая площадка
Вид на Лохин остров со смотровой площадки

Первое время Юсупова в Архангельском преследовали одни неудачи. В 1812 году имение было занято французами, но куда больший ущерб причинили ему юсуповские же крестьяне, устроившие после ухода неприятеля форменный бунт и погром: «Соединились, забунтовали, потом господский хлеб разделили между собой.

Большие картины попортили, у одной, что в столовой, угол оторвали на аршин, а иные употребили в дело, бабы в котлах отпаривали краску и шили мешки… Зеркала в золотых трюмах и пилястры перебили в мелкие части», — писал в отчёте управляющий.

После наведения порядка работы вновь закипели, но в крещенские морозы 1820 года в дворце начался пожар. Сгорели свежепостроенная башенка-бельведер и весь второй этаж, где погибло практически всё, включая мебель, штофную обивку стен и художественную роспись потолков. Содержимое библиотеки, большинство картин и законченные к тому времени интерьеры парадных залов, к счастью, удалось спасти.

Старица — старое русло Москва-реки
В трельяжном коридоре с вьющейся зеленью приятно фотографировать — свет рассеивается, как в студии

Именно в послепожарное Архангельское, законченное во всех отношениях, приезжал к Юсупову Пушкин во второй половине 1820‑х годов. Попав в едва достроенное имение, он тем не менее испытал довольно неожиданные эмоции:

…Ступив за твой порог,

Я вдруг переношусь во дни Екатерины.

Книгохранилище, кумиры, и картины,

И стройные сады свидетельствуют мне,

Что благосклонствуешь ты музам в тишине,

Что ими в праздности ты дышишь благородной.

Прославленное стихотворение «К вельможе», когда‑то вызвавшее грандиозный скандал в литературной среде (поэта обвинили в том, что он подлизывается к богатому самодуру Юсупову, — хотя на деле они, несмотря на разницу в возрасте и положении, скорее были старинными приятелями), свидетельствует о полном успехе частного проекта князя Николая Борисовича: создать в усадьбе даже не заповедник, а своего рода музей давно минувших времён.

В значительной мере (если не считать советских преобразований) именно в этот музей попадаем сегодня и мы — поскольку следующие поколения семьи Юсуповых мало что меняли в Архангельском и не очень часто там бывали.


О В А Л Ь Н Ы Й

З А Л

Если у интерьера, как у сюжета, бывает кульминация, то в Большом доме Архангельского это Овальный зал — тот самый, который снаружи образует знаменитую ротонду в центре южного фасада. Высокий купол с панно «Амур и Психея», хоры с верхним светом, 16 коринфских колонн, люстра на 132 свечи, мебель из карельской берёзы и, конечно, панорама всего парка в высоких застеклённых дверях — всё это предназначено только для того, чтобы любой юсуповский приём дышал торжественностью и весельем.


Войдя в парк через один из боковых входов, не спешите выйти на простор центрального партера или оказаться в парадном дворе Большого дома. Отойдите вглубь самой глухой и редко посещаемой северной части парка, развернитесь и подойдите к дому так, как задумано его строителями, — по прямой как стрела Императорской аллее, ведущей от ныне вечно запертых главных ворот усадьбы к огромной въездной арке дворца, и присмотритесь, как постепенно возникают из‑за деревьев отдельные части здания.

Парадный двор за ажурными коваными воротами образуют две тосканские колоннады, которые связывают оба этажа главного дома с флигелями.

За стеклянными дверями вестибюля через центральную анфиладу дома можно рассмотреть простор регулярного парка и заречные дали — только так на собственном опыте убеждаешься, что в лучших традициях классицизма весь ансамбль от въездных ворот до дальнего конца партера нанизан на единую ось симметрии.


С А Л О Н Ы 

Р О Б Е Р А

Два угловых восьмиугольных зала на первом этаже дворца, прозванные Первым и Вторым салонами Юбера Робера, поскольку в них издавна развешаны изящные пейзажи этого французского художника, лучше всего передают основную идею архангельского интерьера — его раскрытость наружу, обращённость к природе. По две пары дверей ведут отсюда на лестницы со знаменитыми львами, превращая салоны в подобие парковых беседок.


Т Е А Т Р 

Г О Н З А Г О

Напротив парковой ограды вплотную к Ильинскому шоссе прижата одна из самых своеобразных достопримечательностей Архангельского. Театр, построенный Юсуповым к визиту Александра I в 1818 году, — редчайший пример старинного театрального зала, дошедшего до нас в своём первоначальном виде. Ещё более ценным делает его то, что и архитектурный проект, и декорации выполнены известным итальянским сценографом Пьетро ди Гонзаго. Увы, увидеть театр изнутри можно только во время редких экскурсий.


Жилой комплекс «Ильинские луга» Малоэтажный район на Новой Риге. В семи минутах на машине до музея-усадьбы «Архангельское».

Ампирные интерьеры Большого дома и его художественные сокровища, а также сменяющиеся на втором этаже выставки требуют разговора куда более подробного, чем можно себе позволить в короткой зарисовке, так что направимся отсюда прямо на окружённую лиственницами малую террасу парка.

От украшенной вазонами и скульптурами балюстрады террасы можно наметить всю дальнейшую прогулку по усадьбе. Прямо вперёд к неоклассическим корпусам военного санатория, построенным в 1930‑х на месте юсуповских оранжерей, уходит пространство центрального партера.

Справа за боскетами скрываются построенные при Голицыных малый дворец «Каприз» и Чайный домик, а чуть ближе — своеобразный алтарь Екатерине II, устроенный князем Юсуповым. За ними, уже с другой стороны Ильинского шоссе, ютится легендарный театр Гонзаго.

Слева же нужно искать сооружённую в последние предреволюционные годы колоннаду родовой усыпальницы Юсуповых, забавную «Кладовую над оврагом» работы строителя московского Манежа Осипа Бове с сувенирной лавкой и трогательную церковь Михаила Архангела.

Ротонды в парке стали данью модному в XVIII веке увлечению античными руинами

Текст:
Пётр Фаворов / Бюро ТХТ
Фотографии:
Евгений Чулюскин
07 марта 2019 года

Какие растения
выбрать для дома

0
0

Как навести
порядок
дома и в жизни

9 лайфхаков от Мари Кондо

0
0

Архитектурный
маршрут
по Нью-Йорку

0
0

Мебельные
мастерские

Девять российских 
производителей

0
0
Новые материалы
в вашей почте