Ольга Казакова

старший сотрудник НИИТАГ, директор Института Модернизма

Застройка и судьба района балансируют на грани типичного и экспериментального, и чуть более пристальный взгляд на Беляево выявляет много любопытного не только для его обитателей и риелторов.

Сегодня про Беляево большинство живущих в Москве помнит только, что это такой типичный московский район где-то на юго-западе. Увлекающиеся современным искусством, поэзией либо урбанистикой вспомнят также знаменитого «герцога Беляевского» — ключевую фигуру русского концептуализма, поэта и художника Дмитрия Пригова — и галерею «Беляево», а совсем уж продвинутые — и книгу Кубы Снопека из института «Стрелка» «Беляево навсегда» (2015), в которой автор размышляет об особенностях этого вроде бы совершенно ничем сегодня не примечательного «спальника» и приходит к выводу о необходимости включения района Беляево в международный список памятников ЮНЕСКО. Новую волну интереса к Беляево всколыхнула недавняя новость о сносе кинотеатра «Витязь» — но, поскольку под этот нож редевелопмента попали десятки модернистских кинотеатров, нет надежды, что интерес этот продержится долго.

А между тем Беляево вполне заслуживает внимания.

Начало

Площадь района:

400 гектаров

Планируемое количество жителей:

150 тысяч

Проектирование района Беляево-Богородское началось в 1964 году. Оттепель с её оптимизмом и энтузиазмом ещё не закончилась, знаменитые Новые Черёмушки уже несколько лет, как сданы, типовое домостроение внедрено.

Однако советские планировщики-градостроители к этому времени уже начали что-то подозревать — а именно что объявленная универсальной пилюлей от всех городских бед свободная планировка оказалась горькой. Побочные явления свободной планировки новых районов — чрезвычайно растянутые коммуникации и полное отсутствие ощущения собственного пространства — превышали заявленную производителем, то есть государством, пользу для пациента, то есть для города и его жителей.

Когда отдельные архитекторы осознали недостатки свободной планировки, они, конечно же, попытались с ними бороться. Работа над проектированием Беляево-Богородского стала одной из наиболее ярких попыток.

Руководил проектом архитектор Яков Борисович Белопольский — одна из ключевых фигур в истории советской архитектуры, автор памятника Родине-матери в Волгограде (совместно с Евгением Викторовичем Вучетичем), а также знаменитого шедевра модернизма, ныне сгоревшего института ИНИОН на Профсоюзной. Впрочем, Белопольский по должности отвечал за планировку и застройку всего юго-запада Москвы с 1953 по 1966 годы. Конкретно же районом Беляево занимались его подчинённые — молодые архитекторы Нина Крайняя, Сусанна Ораевская и Лев Дыховичный, а также инженеры М. Гарбузова и Е. Раев.

Чтобы разрабатывать очередные новые принципы советского градостроительства было свободнее

Несмотря на то что работа по «привязке» типовых панельных домов считалась в архитектурной среде не слишком престижной (поэтому её часто поручали женщинам и молодым архитекторам), члены команды Белопольского воспринимали работу над Беляево с большой радостью и энтузиазмом.

Архитектор Нина Крайняя вспоминает: «Я работала в планировочной бригаде, и у нас именно женщины задавали тон. Потому что объёмное проектирование считалось более престижным, а планировка считалась второстепенной работой, и она доставалась женщинам. И они, вероятно в силу своей большей эмоциональности, более острого ощущения окружения, успешно с ней справлялись. А ведь объёмы проектирования в шестидесятые годы были гигантские — тринадцать планировочных мастерских было в «Моспроекте», и каждая из них вела колоссальную работу, проектировали целые массивы. Мы просто не вылезали из мастерской. Не только выходных у нас не было — мы и все праздники, даже 1 Мая, когда всё вообще было закрыто, сидели на работе. Мы тогда были очень этим увлечены. Вероятно, в самом ядре этой проблемы, насколько я теперь понимаю, были очень плохие условия нашего проживания — коммунальные квартиры, безумная теснота. И вдруг появились действительно отдельные квартиры для каждой семьи, и внешнее оформление этих квартир, сами дома — они тоже воспринимались как дар какой-то необыкновенный».

Нина Крайняя

архитектор

Чтобы разрабатывать очередные новые принципы советского градостроительства было свободнее

Чтобы разрабатывать очередные новые принципы советского градостроительства было свободнее, район Беляево-Богородское, как его называли при проектировании по находившимся на его месте снесённым деревням, был объявлен экспериментальным. Впрочем, это скорее типичная, нежели уникальная черта — в СССР эпохи модернизма экспериментальным объявлялся едва ли не каждый новый район. С одной стороны, это был способ продемонстрировать постоянную заботу и неустанную работу мысли о всё возрастающих благах для советских граждан. С другой — позволяло архитекторам иногда выбить дополнительное финансирование на нестандартные элементы, что было в шестидесятые годы очень сложной задачей.

Границы, структура, комфорт

Сегодня района Беляево официально не существует. Территория советского Беляево-Богородского входит в современный район Коньково. Беляево-Богородское в советской версии, сформированной в конце шестидесятых, располагалось между Ленинским проспектом, Профсоюзной улицей, улицей Островитянова и улицей Бутлерова. Получившийся в результате довольно обширный район был разделён по принятым в то время нормам на несколько микрорайонов, нанизанных на центральную ось — сегодня это улица Миклухо-Маклая, идущая поперёк двух магистралей — Ленинского и Севастопольского проспектов.

Эта ось стала первой и важнейшей оригинальной чертой района. Было важно её содержательное наполнение — по замыслу проектировщиков, она должна была совмещать в себе максимальное количество функций.

Чтобы разрабатывать очередные новые принципы советского градостроительства было свободнее

Во-первых, эта ось становилась абсолютным логистическим центром района — на ней размещались две станции метро, причём разных веток: уже построенная к этому времени «Юго-Западная» (открыта в 1963) и новая «Беляево» (открылась только в 1974). Таким образом, транспортное сообщение с центром Москвы предполагалось на высшем уровне. Более того, жителям Беляево-Богородского, по замыслу, не нужно было даже идти до метро пешком — в районе планировалась организация так называемого внутреннего транспорта, или, говоря современным языком, маршруток, постоянно циркулирующих вдоль домов и собирающих жителей почти что от подъездов, чтобы они с комфортом доехали до нужной станции.

Во-вторых, эта ось являлась своего рода залогом комфорта для жителей района. Она должна была совместить в себе торговую улицу и одновременно общественный центр. По проекту, застройка состояла из пластически выразительных архитектурных комплексов, выполненных в бруталистской стилистике и расположенных широкой полосой от Битцевского леса до станции метро «Юго-Западная». Внутри этих архитектурных комплексов размещались разнообразные магазины, рестораны, столовая и кафетерий, магазины промтоваров и комбинаты бытового обслуживания (ремонт обуви и одежды, пункты прачечных, химчисток и прочее), почта и телеграф, сберкасса и парикмахерские.

Чтобы разрабатывать очередные новые принципы советского градостроительства было свободнее

Таким образом архитекторы пытались реализовать свой главный замысел — вернуть в город потерявшуюся за модой на районную планировку идею городской улицы-променада, по которой удобно ходить пешком, как в историческом центре, но при этом наполненном современной архитектурой и содержанием

Достопримечательности

Чтобы разрабатывать очередные новые принципы советского градостроительства было свободнее

На этой же оси был построен кинотеатр «Витязь», названный так в честь корабля, на котором Николай Николаевич Миклухо-Маклай совершал своё кругосветное плавание. «Витязь» открылся в 1971 году и стал не только достопримечательностью района, но некоторое время служил и центром притяжения для всего города — на его экране показывали кино, по разным, в основном идеологическим, причинам не выпускавшееся в широкий прокат. Так, именно здесь в 1974 году впервые на большом экране было показано выпущенное в очень ограниченный прокат «Зеркало» Андрея Тарковского — и ради этого в Беляево ехали со всей Москвы. Также, по опубликованным Кубой Снопеком воспоминаниям жителей Беляево, в «Витязе» иногда крутили зарубежное кино, которое нигде в Москве больше посмотреть было нельзя.

«Витязь» был построен по переработанному проекту кинотеатра «Россия», созданного в 1961 году архитекторами Юрием Шевердяевым, Эльмирой Гаджинской и Дмитрием Солоповым. В конце шестидесятых — начале семидесятых годов в Москве была построена целая серия таких кинотеатров, однако каждый имел свои отличительные черты. «Витязь» сделали запоминающимся ярко-красный кирпич стен и славянский шрифт вывески — и это единственное, что обещает сегодня сохранить от кинотеатра его нынешний владелец — компания ADG Group — после сноса ради строительства на его месте очередного торгового центра.

Чтобы разрабатывать очередные новые принципы советского градостроительства было свободнее

Планировочная структура

Решившись на радикальный эксперимент и сделав улицу-променад основой планировочной структуры Беляево, Нина Крайняя, Сусанна Ораевская и Лев Дыховичный решили идти дальше и спроектировали целую систему пешеходных аллей, доходящих до каждого дома, а также переходящих в другой подрайон. Таким образом, с одной стороны, архитекторы создавали в своём Беляево целое «променадное кольцо». С другой стороны — сегодня это можно рассматривать как модернистскую интерпретацию, перерождение идеи исторических московских переулков, непрямых, неповторимых и своеобразных. Вот только сделать это в условиях индустриальной типовой застройки было крайне трудно.

С учётом комфортных «променадных маршрутов» и в то же время запроектированных бесплатных и регулярных маршрутных такси до метро автомобиль в Беляево не был необходимым средством передвижения — общественный транспорт и пешеходные променады практически не оставляли для него ни места, ни необходимости. Зато такое планировочное решение должно было стимулировать жителей района к прогулкам и здоровому образу жизни в целом.

Чтобы разрабатывать очередные новые принципы советского градостроительства было свободнее

Принципы обслуживания

Конечно, от идеи микрорайонов молодые проектировщики тоже решительно брали лучшее. Беляево-Коньково было задумано как комплекс подрайонов, существовавших по разработанному в СССР ещё во второй половине пятидесятых (точнее, переработанному с западных моделей) радиусному, или ступенчатому, принципу. Несмотря на спроектированный общественный центр (центральную ось — улицу Миклухо-Маклая), для каждого подрайона была продумана и собственная инфраструктура. Помимо того, что расстояние (радиус) до станций метро, спортивных комплексов и общественного центра от любого подъезда жилого дома должен был составлять не более одного километра, существовало ещё два внутренних радиуса: «взрослый» — не более 400 метров до магазина товаров первой необходимости, бюро заказов и остановок общественного транспорта — и «детский» — не более 200 метров до школы и кружковых занятий и не более 100 метров до детского сада. В центральных зонах района расположили школу, торговый центр и небольшой сад.

Вариативность застройки

Одним из наиболее часто встречающихся обвинений в адрес советских «спальников», начиная с завязки культовой «Иронии судьбы», снимавшейся в 1975 году неподалёку, на проспекте Вернадского, и заканчивая (точнее, не заканчивая) сегодняшним днём, является обвинение в монотонности типовой застройки — такой, которая не даёт понять, где ты находишься, и где один дом неотличим от другого. Архитекторы Беляево тоже были связаны типовыми сериями, однако пытались добиться максимальной вариативности, комбинируя между собой дома разной высотности.

Помимо деления на подрайоны, о котором уже было сказано, архитекторы, отказавшись от идей свободной планировки, объединяли дома в жилые группы с чётким контуром застройки — по возможности компактные и формирующие внутренний двор, некое внутреннее пространство, от которого отказывались их коллеги на предыдущем этапе. Жилые группы архитекторы составляли из следующих элементов — протяжённого девятиэтажного жилого дома, нескольких пятиэтажных домов, высотного акцента в виде 16-этажной башни и контрастирующих с ней низких объёмов детского сада и блока первичного обслуживания (обычно это магазин, совмещённый с ещё функцией).

Дома в Беляево, как и в других районах Москвы, сдавались в то время уже с ремонтом; за дизайн интерьеров, хотя в то время его ещё не принято было так называть, также отвечали архитекторы, пытаясь выжать максимум из того, что могла дать советская строительная индустрия.

Вспоминает Нина Крайняя: «Раньше, если сдавался микрорайон, архитектора приглашали отобрать ассортимент обоев, который ему кажется подходящим для этого места. Когда мы первый раз поехали, это было одно из самых сильных моих впечатлений. Мы попали на старую дореволюционную фабрику — оказалось, что в Москве других не было! Там было оборудование времён Жюля Верна и условия труда страшные! У нас не было советского производства обоев в шестидесятые годы, когда строились огромные жилмассивы, обои печатались на дореволюционном оборудовании. Рисунки разрабатывали на тех же фабриках, у них свои художники были. На нас их рисунки впечатления не производили — мы хотели другого, мы уже иностранных журналов насмотрелись к тому времени. Качество убивало просто — и художественное, и качество материала. Мы выбирали то, что как-то могло гармонировать с этой архитектурой — что-то светлое, лёгкое, нейтральное.

Нина Крайняя

архитектор

Чтобы разрабатывать очередные новые принципы советского градостроительства было свободнее

Озеленение и история

Ещё одним изобретённым архитекторами способом визуально разнообразить пространство района, обозначить границы подрайонов и жилых групп было озеленение. Территория каждой жилой группы засаживалась одним видом деревьев, только с небольшим вкраплением других пород, — в основном клёны, или берёзы, или рябины, или лиственницы.

Мы искали новые идеи и впервые в московской проектной практике применили понятие и ввели термин «жилая среда»

Разнообразию способствовала и историческая среда — как и большинство новых районов, Беляево-Коньково строилось на месте исторических деревень, а также усадьбы Толочановых, от которой на территории района сохранились яблоневый сад и каскадный пруд — эти исторические элементы, так же как и храм Живоначальной Троицы в Конькове, архитекторы решили сохранить, хотя по стандартам шестидесятых они считались, по воспоминаниям архитектора Нины Крайней, «неопорными объектами» — то есть могли быть беспрепятственно уничтожены. Существовала версия проекта, где на месте церкви располагался жилой дом — но эту версию решительно отмели. Впрочем, в отличие от ранней оттепели, устремлённой только в будущее, поздние шестидесятые уже характеризуются новой волной интереса к корням и истокам. Обращение к идее улицы-променада имеет те же корни, что и желание сохранить исторические элементы в новом районе.

И историческая, и природная среда спального и окраинного Беляево весьма способствовала комфортной жизни тех, кто получал здесь квартиры, — к границам района вплотную примыкают Битцевский лесопарк, территория бывшей усадьбы (в советские времена — санатория «Узкое»), Юго-Западный лесопарк, а также ландшафтный заповедник «Тёплый Стан».

Итоги

По воспоминаниями архитектора Нины Крайней, проектировавшей район Беляево, работа над этим районом была сложным и всё же не вполне удавшимся экспериментом — уж слишком тяжёлыми были условия проектирования: «Мы искали новые идеи и впервые в московской проектной практике применили понятие и ввели термин «жилая среда». Под ней мы понимали создание архитектурными средствами условий, в которых горожанин мог бы идентифицировать себя в новом окружении. Наиболее эффективным для этого представлялась жилая улица как стержень жилых групп. Но, пытаясь возродить элементы традиционной городской морфологии, мы посягнули на целостность модернистской градостроительной доктрины, главным положением которой была дешевизна массового жилья. Она неминуемо приводила к минимальной градостроительной маневренности дома: отсутствию угловых секций и сквозных проездов, ограничениям в ориентации по сторонам света, скудной палитре этажности. Поэтому, частично реализовав свою морфологическую модель, мы не смогли преодолеть ограниченность домостроительного продукта и добиться существенного повышения эстетических качеств застройки».

Чтобы разрабатывать очередные новые принципы советского градостроительства было свободнее

Далеко не всё задуманное удалось реализовать в Беляево. Вместо пешеходного променада получилось построить лишь несколько крупных магазинов вдоль улицы Миклухо-Маклая. Конечно, не получился внутренний транспорт. Автомобильное движение сразу стало гораздо более интенсивным, нежели рассчитывали проектировщики. И всё же усилия архитекторов в Беляево не пропали втуне — у района есть собственное лицо, его жилую среду нельзя назвать монотонной, его инфраструктурная насыщенность и озеленённость весьма высоки и по сегодняшним меркам. Полноценно работает и детская инфраструктура, в Беляево она остаётся весьма насыщенной, в отличие от многих строящихся сегодня новых районов, — в этом вопросе расчёты и чаяния советских архитекторов себя в полной мере оправдали.

Сложно говорить о едином восприятии района его жителями — безусловно, их мнения разнятся. Однако некоторый свет может пролить цитата из уже упомянутого нами в начале Дмитрия Пригова:

«Помню, как, прожив несколько лет в благостном и ненасильственном Беляево, застроенном девятиэтажными бетонными монстрами, решил я ознакомить своего пятилетнего сына с истинными красотами городского строительства и архитектуры. То есть с историческим центром святой Москвы. Ну доехали. Походили. Посмотрели. Неосмысленный ребёнок и говорит мне:

— Поедем назад к нам, в Беляево. Здесь так тесно и страшно. А у нас светло и просторно.

Вот вам и вся архитектура с её претензиями и амбициями».

Текст:
Ольга Казакова
Фотографии:
Евгений Чулюскин, pastvu.com, архив автора
31 октября 2019 года

6 необычных
памятников
Ленину

0
0

5 ноября отмечают открытие Московского планетария — самого большого в Европе

Как различить
сталинские
высотки
по силуэту

0
0

Заха Хадид — первая женщина, удостоенная Притцкеровской премии, высшей архитектурной награды

Новые материалы
в вашей почте