Административные границы Красногорска и окружающих его посёлков со временем менялись. В 2017 году все они слились в один городской округ. Но сильнее, чем официальные бумаги, эти места объединяет история.

щё сто лет назад никакого Красногорска не было, а была горстка посёлков — Баньки, Павшино, Чернево, Ильинское, — и россыпь усадеб, принадлежавших в основном знатнейшим русским фамилиям: в этих живописных краях обустроилось сразу несколько ветвей Голицыных, огромные владения принадлежали Юсуповым, а в Ильинском проводил время с семьёй московский генерал-губернатор, великий князь Сергей Александрович. В казне эти земли — Павшинская дворцовая вотчина — числились еще со времен Василия Тёмного, то есть с XV века.

Опалиха

Николай Юсупов

Владелец Опалихи

Князь Николай Борисович Юсупов купил поместье за 60 тысяч рублей. Опалиха была нужна ему — масону, коллекционеру, знатоку живописи и античности, собеседнику Дидро и Вольтера, попечителю Эрмитажа, великому командору Мальтийскому, почётному любителю Академии художеств и строителю Архангельского, — чтобы хвастаться. В доме князь возвёл три башни, установил теплицы с диковинными фруктами, древесный питомник, и приобрёл коров лучших фризских, тирольских и английских пород. Продолжалось благоденствие, впрочем, недолго: в 1832 году князь скончался, усадьба, требовавшая серьёзных инвестиций и вовсе не приносившая дохода, пошла по рукам.

Отчего Опалиха называется Опалихой, в точности неизвестно. В окрестностях любят поминать патриарха Никона — якобы именно его опала повлияла на судьбу села. Впрочем, есть вероятность, что дела обстояли куда прозаичнее: деревня возникла в XVI веке на выжженной (то есть опалённой) пустоши. Ничего примечательного здесь не происходило до 1825 года, когда поместье купил князь Николай Юсупов. В советские времена больше всего повезло парку: пруды сберегли под предлогом противопожарной безопасности, теплицы — ради совхозной пользы. Из пышной юсуповской застройки сохранились одни парадные ворота и флигель с башней, а от ландшафтной планировки остались только следы парка, вошедшие в 2004 году в черту Красногорска с неопределенным статусом — то ли историческое наследие, то ли потенциальный участок под застройку.

Ильинское

Елизавета Фёдоровна

Владелица Ильинского

Старшая сестра российской императрицы Александры Фёдоровны в 1884 году вышла замуж за московского генерал-губернатора, великого князя Сергея Александровича. После свадьбы пара поселилась в Ильинском. Великая княгиня ввела в моду весёлые деревенские праздники, проявляла заботу о крестьянах, любила музыку, живопись, фотографию, увлекалась теннисом и шарадами.

За ограду Ильинского посторонних не пускают. Вблизи можно изучить только церковь Ильи Пророка 1735 года постройки — на редкость изящный образчик московского барокко, с 1991 года — действующий храм. А в связи с остальной усадьбой остаётся только размышлять о двух гениях места, героическом и милосердном.

Образцом воинской доблести был Александр Иванович Остерман-Толстой, бравший Измаил вместе с Суворовым, контуженный с Барклаем‑де-Толли при Бородине. На вопрос «что делать» под Островно отвечал он твёрдо: «Стоять и умирать», утратил левую руку в 1813 году под Кульмом, затем был произведён в генерал-адъютанты Александром I, а при Николае I, отчаявшись спасти родных-декабристов, уехал насовсем в Италию. Ильинское, которое отстраивалось в основном при нём, осталось фактически бесхозным. В итоге село перешло в казну, и так здесь появилась вторая легендарная фигура — принцесса Гессен-Дармштадтская Елизавета Фёдоровна, внучка английской королевы Виктории, великая княгиня царствующего дома Романовых. После того как в феврале 1905 года эсер Каляев взорвал карету с генерал-губернатором, вдова распустила двор, распродала драгоценности и купила усадьбу на Большой Ордынке для устройства там Марфо-Мариинской обители, настоятельницей которой стала в 1910 году. Во время Первой мировой войны помогала фронту, формировала санитарные поезда и походные церкви. Весной 1917-го отклонила предложение германского императора Вильгельма II уехать из России, с тем чтобы разделить судьбу с народом. В 1918 году Елизавету Фёдоровну вместе с другими Романовыми арестовали и бросили в шахту под Алапаевском. Её останки были вывезены белоэмигрантами и три года спустя похоронены в Иерусалиме. На территории принадлежавшей ей усадьбы, сгоревшей после революции, организовали санаторий, а затем дачи ЦК КПСС. В 1992 году возобновили богослужения в церкви Марфы и Марии, а Елизавета была канонизирована.

Петрово-Дальнее

Усадеб в Красногорском районе сохранилось немало, но самое удивительное переплетение судеб, безусловно, скрывается за фронтонами Петрова-Дальнего, бывшего сельца Дурневского.

Вот, например: Анастасия Петровна Прозоровская, дочка царского опекуна и казначея, в замужестве Голицына. Наследница двух гигантских состояний, включая и имение Петрово-Дальнее; князь-игуменья петровского Всепьянейшего собора, она же «дочка-бочка», умевшая и пить, и шутить, Голицына своевременно не донесла Петру о настроениях царевича Алексея, за что по решению суда была публично бита и сослана от двора к мужу — тишайшему и набожному Ивану Алексеевичу, предпочитавшему вовсе не лезть в государственные дела. Не стал он разбираться и тут: просто отправил опальную супругу обратно к отцу. Впрочем, под конец жизни Голицына снова вошла в фавор: Екатерина, придя к власти, сделала свою старую подругу первой статс-дамой и собственной роднёй.

В начале XIX века потомок княгини Фёдор Николаевич Голицын повелел возвести тут дом по тогдашней просвещённой моде — с коринфскими портиками, оранжереями и пейзажным парком. Именно в таком подобало жить попечителю университета, библио-филу и человеку мира. Фёдор Николаевич, воспитанник основателя МГУ и Академии художеств Шувалова, много читал и многое повидал. В 1773 году он был представлен Людовику XVI с Марией-Антуанеттой, а ровно двадцать лет спустя — Наполеону Бонапарту; и в том и в другом случае пришёлся не сильно ко двору, зато расцвёл в Москве: благоустраивал университетское здание, переписывался с Державиным и Карамзиным, сочинял стихи и прозу, переводил с четырёх языков, собирал книги и картины.

Последним владельцем фамильной коллекции, гигантского архива и библиотеки в десяток тысяч томов был Михаил Михайлович Голицын, генерал и гофмейстер, оставивший службу, чтобы жениться на балерине Матильде Мадаевой, звезде характерных русских танцев, а вне сцены — Матрёне Тихоновне, дочери крепостного. Освободившееся от службы время князь занял историографией и благотворительностью — устроил у себя в Петровском амбулаторию, приют для неизлечимо больных и сельскую школу, опубликовал историю Петровского, а после революции сгинул, успев только вывезти фамильные картины в столицу. Бесхозный дом тут же лишился церкви — памятника московского барокко, — немного побыл музеем, но был реквизирован под колонию для беспризорников, а флигеля в 1922 году передали институту Мечникова — под бактериологические лаборатории и производство сывороток. Соседство со смертельно опасными вирусами, впрочем, не остановило ценителей тишины и видов: в Петровском доживал последние годы Никита Сергеевич Хрущёв, а по соседству лечились от разных хворей функционеры рангом пониже. Пансионат здесь существует и сегодня — он числится за Управлением делами президента, а в округе известен свадьбами, корпоративами и футбольными матчами, где разыгрывается Кубок Рублёвки.

Умевшая и пить, и шутить, Голицына своевременно не донесла Петру о настроениях царевича Алексея, за что по решению суда была публично бита и сослана от двора к мужу

Никольское-Урюпино

Николай Голицын

Владелец Никольского-Урюпина

Владелец соседнего Архангельского привык действовать с размахом: разбил парк, насадил липовые аллеи, речку Липенку перегородил, чтобы сделать пруд с круглым островом, поставил в парке руинные ворота, а у входа — пушки, из которых палили в честь каждого семейного торжества. Главным его детищем стал Белый домик (1780). С грехом пополам он дошёл до наших дней, но попасть внутрь можно разве только чудом: за дверью — развал и разруха, шестиколонные портики рассыпаются, скульптуры вывезены в Архангельское.

Первые упоминания об этом селе всплывают в летописях в конце XVI века — тогда оно числилось в казне, а в 1621 году перешло к князю Ивану Никитичу Одоевскому и ровно век (с небольшими перерывами) оставалось в его роду. С тех пор почти в неизменном (а точнее, в бережно отреставрированном) виде сохранилась изящная каменная церковь Николая Чудотворца, образцовая работа крепостного зодчего Павла Потехина, законченная в 1667 году. В 1840-х годах к ней добавили звонницу. Церковь дошла до нас почти не тронутой, хотя успела послужить складом и сельсоветом.

В эпоху дворцовых переворотов, занявшую XVIII столетие почти целиком, Никольское-Урюпино переходило из рук в руки не менее стремительно, чем императорский трон, но в конце концов — в 1774 году, уже при Екатерине — оказалось у шталмейстера и сенатора Николая Алексеевича Голицына. Вопрос о собственнике земли в Никольском-Урюпине толком не могут решить последние 30 лет. В советские времена тут была Военно-инженерная академия, превратившая парк в плац и ракетный полигон, а главное здание в 2004 году сгорело дотла. Единственным, кто в послереволюционные годы пытался тут что‑то законсервировать, оказался, как ни удивительно, Лев Николаевич Троцкий: выгнав последних Голицыных в 1919 году, он учредил в Белом домике Музей помещичьей жизни, но быстро одумался и передал его под склад взрывчатых веществ.

В гости к одному из владельцев Знаменского-Губайлова Сергею Полякову часто приезжали и подолгу жили Валерий Брюсов и художники объединения «Голубая роза»

Знаменское-Губайлово

Сергей Поляков

Один из владельцев Знаменского-Губайлова

Эта история началась с того, что мануфактурщик Яков Поляков породнился с поэтом Константином Бальмонтом — оказалось, что они женаты на родных сестрах. Младший брат Якова Сергей, в одном из символистских стихотворных сборников названный «нежной мимозой», на деле был инженером и математиком, а в свободное время переводил с 15 языков, в том числе с норвежского, турецкого, персидского, арабского и древнееврейского. Он основал издательство «Скорпион» и поддерживал журнал «Весы»; в гостях у него подолгу живали Валерий Брюсов и Юргис Балтрушайтис, а также художники объединения «Голубая роза» — Сергей Судейкин, Николай Феофилактов и Николай Милиоти. Сергею Полякову не слишком везло: издательство закрыли, самого его несколько раз сажали и отпускали, а в 1929 году выслали из Москвы, запретив проживание в крупных городах. Скончался он в 1943 году в Казани.

Императрица Екатерина высоко ценила генерал-аншефа Василия Михайловича Долгорукова: за освобождение черноморского побережья от татар пожаловала почётную приставку «Крымский» к фамилии и драгоценностей без счёта, а в его подмосковное имение, полученное в приданое за женой, Анастасией Васильевной Волынской, приезжала дважды — со свитой после коронации и с наследником на освящение Знаменской церкви, в 1773 году. То были времена расцвета: князь прилежно благоустраивал имение, и дошедшие до наших дней главное здание, пара флигелей, парк и каскад прудов были заложены как раз при нём (самый главный горделиво именовался «Чёрным морем»). Правда, последние владельцы, текстильные мануфактурщики Поляковы, к концу XIX века стали переделывать Знаменское на новый лад. Волею судеб здесь оказался эпицентр русского символизма. Поляковы дружили с поэтами и художниками и мирили пылких творцов между собой. После революции усадьба служила то военным госпиталем, то приютом для беспризорников, то горкомом партии и штабом Красногорского УВД. Теперь её постепенно приводят в порядок, устраивают выставки с литературными чтениями и детскими студиями, а когда‑нибудь в будущем надеются сделать из Знаменского краеведческий музей.

В 1959 году фотоаппаратом АФА-Е1, изготовленным на оптическом заводе имени Зверева, был сделан первый в истории снимок обратной стороны Луны

В санатории «Ильинское» держали личного пленника Сталина — капитулировавшего под Сталинградом фельдмаршала Паулюса

Красногорск

Но город своим возникновением обязан не благородным князьям, а текстильным фабрикантам Поляковым, которые устроили в Баньках красильную мануфактуру. Вокруг неё вырос рабочий посёлок, куда в 1901 году дотянули железную дорогу (правда, полноценная станция со зданием вокзала появилась только в 1908‑м). После революции национализированное производство захирело, посёлок совсем было обезлюдел, но дело спас оптико-механический завод, выросший из рижского филиала немецкой фирмы Carl Zeiss. Изначально цеха располагались в Подольске, но там места не хватало: настоящий социалистический размах решили продемонстрировать в Павшинской пойме. Несолидное название «Баньки» пришлось заменить: посёлок чуть было не сделался Оптикогорском (обсуждался также вариант «Зоркий»), но в итоге остановились на менее вызывающем варианте «Красногорск» — в честь соседнего жилищного кооператива, созданного как раз рабочими-механиками. Во время войны здесь развернулось производство артиллерийских прицелов и прочей секретной техники. После победы за оборонной промышленностью остался только цех 16, выпускавший аппаратуру космического слежения, а остальное оборудование переключилось на мирные бинокли, кинокамеры «Русь» и, главное, фотоаппараты «Зенит» (ими до сих пор торгуют в магазине фототехники на улице Ленина, 55). В 1959 году фотоаппаратом АФА-Е1, изготовленным на оптическом заводе имени Зверева, был сделан первый в истории снимок обратной стороны Луны.

Здесь снимались фильмы «Экипаж», «Викинг», «Движение вверх», шоу «Танцы», «Новая фабрика звёзд», Comedy Woman

Бурное послевоенное строительство в этих краях обеспечивалось главным образом силами военнопленных из Красногорского пересыльного лагеря №27. Помимо простых солдат (среди которых был будущий нобелевский лауреат, основоположник науки о поведении животных Конрад Лоренц) здесь держали капитулировавшего под Сталинградом фельдмаршала Паулюса. У него был статус личного пленника Сталина: уже после Нюрнбергского процесса, где экс-фельдмаршал вместо скамьи подсудимых оказался в числе свидетелей, Паулюса привезли обратно под Красногорск, в санаторий «Ильинское», прекрасно кормили и лечили, но не выпускали, пока был жив генералиссимус, хотя остальных пленных немцев отправили восвояси еще в 1950‑м, а лагерь расформировали. В последние годы войны его узники успели хорошо себя зарекомендовать: многие вступили в Союз немецких офицеров, который вёл антигитлеровскую пропаганду в радиопередачах и газетах. В 1985 году в память о лагерном антифашистском движении был открыт Музей немецких антифашистов (ул. Народного Ополчения, 15) — при желании здесь можно посмотреть на знакомую по фильмам немецкую униформу и агитационные газеты с названиями типа «Возвращающийся домой» или «Свободная Германия».

Впрочем, более наглядная память о содержавшихся тут немцах осталась на улице Речной, дом 1: массивное здание с колоннами, где сейчас находится Российский государственный архив кинофотодокументов, изначально было архивом Главного управления по делам военнопленных и интернированных. В ХХI веке Красногорск оброс многоэтажными башнями, превратился в административную столицу Московской области с Домом правительства (довольно эффектная стеклянная конструкция с вертолётной площадкой) и обзавёлся первой в Подмосковье станцией метро — «Мякинино». На повороте к «Ильинским лугам» в глаза бросается яркое здание студии «Главкино». Здесь расположен один из крупнейших в Европе кинотелекомплексов. Архитекторы — Станислав Кулиш и его «Лаборатория виртуальной архитектуры» — в 2012 году создали остроумную комбинацию конструктивистских элементов с фасадом в виде телевизионной таблицы. «Главкино» включает в себя девять съёмочных павильонов, продюсерский центр и лабораторию сценариев.

Следите за новыми материалами в нашем телеграм-канале

Текст:
Ольга Иванова
Иллюстрации:
Родион Китаев
27 августа 2019 года

Индустриальные дома
с кирпичными фасадами

Как премиум-технологии
сделали массовыми

0
0

О жизни в Париже
и французской
учтивости

0
0

6 необычных
памятников
Ленину

0
0

Как устроены
немецкие
коммуналки

И чем формат WG удобен в России

0
0
Новые материалы
в вашей почте