Земля неподалёку от деревни Звизжи рядом с Калугой сегодня превратилась в уникальное пространство: не то парк ландшафтного искусства, не то звёздная мастерская архитекторов и художников под открытым небом. Здесь есть сразу три объекта Александра Бродского, сарай авторства Юрия Григоряна, арка Бориса Бернаскони, но главный художник на этой земле, конечно же, Николай Полисский: это он приехал сюда в 1990-х и придумал создавать огромные скульптуры под открытым небом, над строительством которых всё так же трудятся жители деревни и становятся полноправными участниками искусства, которое творится здесь.

Воздух свободы

Управляющий партнёр арт-парка Иван Полисский рассказывает о главных ценностях Никола-Ленивца

Про бизнес-модель и важность партизанских корней проекта

Сарай, архитектурное бюро «Проект Меганом», 2006. Фото: Ольга Александрова

Никола-Ленивец как был партизанским проектом, так им и остаётся. Его судьба вновь обрела такое состояние. Гегелевский дух, парящий над Никола-Ленивцем, имеет большее значение, чем капитал, право собственности и прочие вроде бы самые важные вещи материального мира.

В будущем ничего не предрекает ни полный крах, ни вместе с тем успешное развитие, но мы просто продолжаем, успокаивая себя тем, что в самом страшном случае фактически будущее будет либо в виде художественной среды, либо тихой дачи на краю Земли. Нас оба варианта устраивают, а опасения насчёт переформатирования проекта мы для себя уже сняли.

О посетителях и «застёгнутых» русских

Зачем люди приезжают в Никола-Ленивец? Для себя их цель мы определили следующим образом: всем нужна атмосфера естественности, органики, гармонии, которую можно назвать свободой. Среднероссийская жизнь окружена напряжённостью, и многие иностранцы говорят, что русские очень застёгнуты. Это легко можно заметить в городах России, где удивительным образом, несмотря на то что жизнь западных городов более сконцентрированна, зарегулирована чёткими правилами, совершенно отсутствует чувство лёгкости. В метро все как будто зубы стиснули от напряжения. И именно чувство лёгкости заставляет всех совершать путь в Никола-Ленивец. Эта атмосфера создаётся через искусство и удивительным образом определяет состояние проекта с точки зрения бизнеса.

Как люди оказываются здесь? Благодаря сарафанному радио: им рассказали знакомые о каких-то душевных движениях или приключениях, которые с ними случились здесь. Они вырвались из зарегулированного мира городской жизни в среду естества — открылись природе и почувствовали себя живыми. Многие из тех, кто сюда приезжает, даже не знают чётко, что здесь должно произойти. Как сталкеры, они едут в зону неизведанного за воздухом и качеством жизни. Этот воздух нам очень важно сохранить.

«Дом с люстрой», архитектурное бюро «ХВОЯ», 2017. Фото: Алексей Народицкий

Если художник создаст яркий объект или событие, на него приедут люди, и местные получат новое рабочее место или премию

О главных мероприятиях проекта

У проекта есть внутренние движения, и их можно описать следующим образом: мы делаем мероприятия с максимально насыщенной художественной начинкой. Эта тонкая работа позволяет привлечь внимание к проекту людей, которые серьёзно понимают происходящее.

Сейчас все выходные лета давно заняты, график маленьких корпоративных мероприятий расписан, и каждые выходные к нам приезжает больше двух тысяч человек. Раньше такого не было. Безо всякой программы парк собирает столько людей, сколько небольшое мероприятие раньше.

Про «Архстояние» и фестивали

Штурм неба, архитектурное бюро MANIPULAZIONE INTERNAZIONALE, 2012. Фото: British Council

НОВЫЕ СТАТЬИ В ТЕЛЕГРАМЕ

Фестиваль — это яркая вспышка, импульс к развитию территории. «Архстояние» определило второй этап развития проекта, это было уже больше десяти лет тому назад. Сегодня мы уже точно понимаем, что, как ни крути, 100 000 человек за выходные не может приехать и такие цифры нам не нужны: им физически будет негде спать, да и воздуха свободы не хватит на всех. Это определённый лимит в развитии событийной программы, и он, конечно, входит в противоречие. Поэтому мы решили делать больше камерных проектов: «Архстояние» детское, или, например, фестиваль «Ночь новых медиа» превратили в часовой концерт, но такой, ради которого люди готовы проехать 200 км, несмотря на прогноз погоды, дожди и так далее.

Сейчас я много размышляю о том, как делать концентрированные события, где список участников невелик, но им предоставляется возможность сделать что-то, что позволяет им гордится, реализовывать амбициозное, менять свою творческую судьбу и ставить новую планку для независимой российской сцены. Это очень сложно, зритель недоверчив, его часто обманывали. Художники тоже не привыкли к долгим и кропотливым проектам, но другого пути лично я для себя не вижу. Какой смысл мельчить в культуре?

Проект «Никола-Ленивца» возник как творческая лаборатория, потом появился фестиваль. Вокруг этого стала нарастать туристическая аудитория, одновременно с ней быстрыми этапами стали появляться новые работы и события. Потом пришёл инвестор, который хотел создать туристическую инфраструктуру, и что-то ему удалось построить, растеряв половину денег на нерадивый менеджмент, производящий больше файлов в PDF, чем идей, проектов, домиков и туалетов. Потом инвестор исчез, мы совсем потеряли контроль над происходящим, и бывший менеджмент помог нам почувствовать себя чужими на своей земле, только три года назад нам удалось взять контроль над инфраструктурой.

Скорая тропа/FAST TRACK, архитектурное бюро SALTO, 2012. Фото: ИТАР-ТАСС

За эти два года вернулась «Масленица». Это стало возможно именно потому, что мы можем управлять проектом комплексно. «Масленица» происходит зимой в непредсказуемую погоду, и если не уверен, что отобьёшь затраты на неё летом, то лучше её и вовсе не проводить. У нас по-прежнему живёт и дышит флагманский фестиваль «Архстояние», у которого есть и детский вариант. Вернулась «Ночь новых медиа», которую когда-то профинансировал бывший инвестор, а теперь мы решили возродить её — и придумали новый формат.

Фестиваль «Сигнал» пришёл к нам от новых собственников — и в этом смысле нам интересно, как он будет развиваться, что будет происходить дальше. С точки зрения нашей концепции он не очень выгоден территории: мы свою аудиторию знаем — это люди, у которых есть семья, свой автомобиль, время на «дополнительный» отдых летом, они ориентированы на спокойствие, глубину, гармонию, а не на угар рейва. Кроме того, мы живём на краю земли и по-особенному связаны с жителями соседней деревни, которых раздражает техно и посетители в странных состояниях. Первый год у «Сигнала» получился вроде бы экономически нестабильным, но нам интересно, как это всё будет развиваться дальше. Это яркий пример, когда быстрая выгода, но с рисками, новым собственникам кажется интереснее, чем аккуратное долгосрочное развитие. Сегодня это допустимо, потому что собственники лишь выплывают из банкротства, а дальше это будет уже очевидным сигналом к отступлению. Культурный девелопмент не терпит поверхностного подхода и непродуманных решений. Все схлопнется, и люди просто поедут в другое место.

Гостевые домики «Клевер», архитектурная студия «МЕЛ» (Mel Space). Фото: Наталья Кирсанова

О евангелистах и сложностях развития культурных проектов в России

Николино ухо, Владислав Савинкин, Владимир Кузьмин, 2006. Фото: архив пресс-службы

Мы отдаём себе отчёт, что художественные практики в Никола-Ленивце несут жёсткую социальную отвественность: если художник создаст яркий объект или событие, то на него приедут смотреть люди, и местные получат новое рабочее место или премию. Если нет, то этого не случится — художник, как ни крути, несёт ответственность за жизни местных людей. Уж так вышло. Социальное тело оказалось куда более острым и явным, чем то, о чём абстрактно и игриво пишут философы и художники типа Бойса. Для меня искусство в Никола-Ленивце — это прежде всего социальный феномен, и его «польза» объективно существует, искусство функционирует, как минимум, потому что мир вокруг него требует помощи и не помогать — нельзя. Развитие культурных проектов, их менеджмент в России только-только начинает приобретать достойное качество. Должны ли проекты быть независимыми, сами платить по своим счетам или продолжать жить на дотации большого брата — эта дискуссия ещё даже не открылась в России, а у нас уже есть ответ. Полагайся только на себя, будет тебе и творческая свобода, и чувство собственного достоинства, и чуть меньше рисков попасть в политические жернова. А если хорошо стараться, то можно будет и помочь социально зависимым, как в нашем случае брошенным на произвол судьбы крестьянам без колхоза.

Фото: Анна Ставенская

О фестивале

Фестиваль «Архстояние», который придумал художник Николай Полисский, существует с 2006 года — сначала как партизанский проект для его друзей-архитекторов, у которых накопилось много бумажных проектов, а потом в нём стали принимать участие художники со всего мира. В фестивале с самого начала участвовали архитектурные звёзды уровня Григоряна и Бродского — с дырявым сараем и знаменитой ротондой из собранных по деревням дверей, которая стала одним из символов арт-парка. Не все объекты строились надолго — и не все из них сохранились. Костяк парка — это объекты самого Полисского, которые художник строил со знанием места и его законов жизни, которые многие местные слегка мифологизируют. Но из тех конструкций, что здесь ещё можно застать, обязательно следует увидеть павильон из шишек голландца Адриена Гезе, которому москвичи обязаны реконструкцией Тверской улицы, «Чёрную арку» Бориса Бернаскони, «Николино ухо» Владимира Кузьмина и Владислава Савинкина, что стоит на излучине Угры неподалёку от «Маяка» и служит отличной смотровой площадкой, и конечно, ту самую ротонду Бродского.

Ротонда Бродского, один из первых объектов парка Никола-Ленивец возведен в 2009 в году. Автор: Александр Бродский. Фото: Алексей Народицкий

Главные объекты Николая Полисского

1.

Белые ворота

2016

Фото: Иван Давыденко

Николай Полисский:

«Ворот может быть бесконечное количество: по сути своей они повторяют уверенную форму параллелепипеда, внутри которого можно уже создавать совершенно разные объекты».

Ворот у Николая Полисского несколько, и они относятся к большой серии архитектурных оммажей — в разные годы его объекты повторяли акведуки и зиккураты, небоскрёбы, ворота и арки. Важно, что ворота акцентируют определённую точку в пространстве — въезд в город в Перми, вход в парк в Москве, в Никола-Ленивце — место на воображаемой площади Звезды, откуда расходятся дороги к другим объектам.

Жар-птица

2008

2.

Фото предоставлено Николаем Полисским

Николай Полисский:

«Это достаточно сложная инженерная конструкция: нужно было разобраться с тем, как в ней будут гореть дрова, как будет работать сила тяги».

Десятиметровая птица-печка, смотреть на которую нужно как раз в тот момент, когда она горит. Для Николая Полисского огонь — материал особенный: он часто создаёт огненные скульптуры, особенно на масленицу. Так и жар-птица: языки горящего пламени вырываются из тела птицы наружу, дорисовывая различные её образы.

3.

Бобур

2013

Фото: Марк Боярский

Николай Полисский:

«Мне нравится, что Бобур издалека и вблизи производит разный эффект: вблизи он выглядит как плетёная корзина, издалека — как совершенно космический объект. Я бы не стал искать для этой работы однозначного визуального подобия — он может быть похож и на слонов, и на космический аппарат».

Первый большой инженерный проект с заранее отлитым каркасом — высотой в 22 метра, который оплетён берёзовой лозой в традиционной технике изготовления корзин. Одновременно — и отсылка к пушкинской голове в поле, и к парижскому музею Помпиду (он же Бобур), фасад которого украшают открытые вентиляционные трубы. Наверху — смотровая площадка, и если с парижского Бобура видно весь город, то отсюда — весь Никола-Ленивец.

Угруан

2019

4.

Фото предоставлено Николаем Полисским

николай полисский:

«Я двадцать лет не трогал живопись, потому что уже тогда понял, что дело, которым я занимался, подошло к концу не только для меня, но и для всех. Угруан — памятник живописи, которая на мой взгляд уже кончилась. Это обратный перевод живописи в сооружение, крупная форма, состоящая из маленьких цветных пикселей, живопись в полный рост. На поляне масса живых цветов, но я всё равно очень волнуюсь, как из земли поднимется цвет, и что из этого всего получится».

27-метровая скульптура из нескольких тысяч крашеных веток лозы вдохновлена творчеством Клода Моне и стала первым цветным объектом в Никола-Ленивце. Руанский собор на Угре — УгРуан — по замыслу художника возник подобно Руанскому собору Клода Моне, который превратил серый камень в цвет, перевёл его в живопись. 170 тысяч лозовых веток собирали на местных болотах, и каждая из них окрашена вручную экологичным акрилом.

5.

Сельпо

2015

Фото: Сергей Норин

Николай Полисский:

«Меня очень волнуют постиндустриальные промышленные здания: они стоят по всему миру и разрушаются. С ними явно надо что‑то сделать, и это, как мне кажется, должно быть большой заботой архитекторов, дизайнеров и художников».

Скульптура на месте руин стандартного брежневского магазина: бетонные стены Николай Полисский окружил сложной фактурой из деревянных блоков — как это обычно бывает, исключительно из найденного материала — деревянных отходов. Вместе со своими соавторами — жителями близлежащей деревни Николай Полисский вскладчину починил крышу пустовавшего 20 лет здания и превратил его в запоминающуюся скульптуру.

Маяк

2014

6.

Фото: Максим Безуглый

Николай Полисский:

«Что ещё можно сделать у реки? Только маяк. Построили его мы из засохших деревьев, которые раньше стояли у реки, и это был правильный выбор — ни одно другое дерево кроме вяза так долго не простояло бы».

18-метровый «Маяк» на Угре стал первым долговечным объектом и был построен без единого гвоздя из суков сухих вязов на символическом месте: на излучине реки, которая здесь изгибается на 90 градусов. Здесь стоит Троицкая церковь, за год до того возвышался Зиккурат, за два — шли снеговики.

7.

Вселенский разум

2012

Фото: ИТАР-ТАСС

Николай Полисский:

«Колонны вокруг превращают конструкцию как будто бы в разрушенный храм и помогают захватить пространство. А как только появилось ограничение пространства, сразу захотелось мистерию. Самое интересное, что происходит в храмах, — это синтез искусств. Я мечтаю, может, о театрализованном действии здесь».

Огромный деревянный мозг в 14 метров диаметром из изогнутых деревянных балок с зеркальными пластинами стоит на подиуме в окружении колоннады. Это — самый большой объект художника, который продолжает его научную серию — как и Большой адронный коллайдер, он был создан как ироничный проект по мотивам псевдонаучных передач о великих открытиях, которые должен создать божественный компьютер.

Городище

2012

8.

Фото предоставлено Николаем Полисским

Николай Полисский:

«Археологи говорят, что древние люди вешали животных на деревья, принося тем самым жертву духам. Как бы то ни было, советую увидеть капище лунной ночью — впечатлений будет побольше».

Продолжение вымышленной археологии и мифов, так важных для художника: как будто бы священное пространство, где совершались древние ритуалы. Задача была воссоздать народное понимание «капища поганого» — в дело пошли и пень с двумя глазами, и саблезубый заяц.

Текст:
Марина Анциперова
Фото на обложке:
Алексей Народицкий
25 июля 2019 года

Какие растения
выбрать для дома

0
0

Как навести
порядок
дома и в жизни

9 лайфхаков от Мари Кондо

0
0

Архитектурный
маршрут
по Нью-Йорку

0
0

Мебельные
мастерские

Девять российских 
производителей

0
0
Новые материалы
в вашей почте